Визуальная метафора

Когда-то, в пещере на р.Белая, в Башкирии я видела наскальные рисунки. Это интересный рассказ о жизни человека в глубоком прошлом… Есть там рисунки диких животных, людей с оружием, изображенных древним художником. Вероятно, рисуя, он размышлял о месте человека в окружающем его мире. Но возможно, одна из функций этих рисунков, или подобных — особая. Я представила себе такую картинку. Очаг, племя людей, одетых в шкуры и греющихся от голода и холода у костра, мужчин, готовящих оружие к завтрашней охоте. Неизвестность, непредсказуемость будущего можно было компенсировать хорошей технической подготовкой, как сказали бы мы сегодня. И еще созданием необходимого психологического состояния. Издревле были люди, знающие в этом толк — сохранение в человеческой культуре и по сей день шаманизма и колдовства может это объяснить. В ритуальном танце под ритмичные удары барабана (когда задействованы все три системы восприятия) это состояние и создавалось.А метафорическое поражение изображения животного завершало создание событий, которые еще только должны были произойти в будущем. Человек побеждал свой страх, побеждал в схватке с животным, наслаждался ожидаемой победой — создавал эффекты. Охотник проживал свое успешное будущее и в этом ему помогали изображения.

Под визуальной метафорой обычно понимают графическое изображение некоего объема информации по принципу аналогии, сходства, сравнения. Визуальная метафора может иметь вид конкретных предметов живой и неживой природы; это могут быть схемы-рисунки, как в mind-map (ментальных картах) Тони Бузана; это могут быть сюрреалистичные картинки без конкретного содержания — лишь линии, цвета, штриховка и т.д. С помощью визуальной метафоры мы можем обозначать события, состояния, чувства, работать в разных точках временной линии, планируя будущее, анализируя и перепросматривая (если это необходимо) прошлое, осознавая настоящее.

Вообще говоря, идея использования визуальной метафоры не нова. Без нее невозможно представить себе арт-терапию, работу с рисунком в приемах гештальттерапии (по осознаванию чувств, состояний через рисунок — например, упражнение «стань персонажем рисунка и поговори от его имени»). Но, если идти дальше, с помощью рисунка мы можем не только осознавать, определять в себе или клиенте нечто — чувства, состояния, отношение к чему-либо — но и вносить изменения в соответствующий контекст. Происходит следующее: изменяем что-то в рисунке — меняется что-то в нас. Интересных эффектов с помощью визуальной метафоры можно достигать, применяя приемы и техники НЛП, в которых уже «отшлифованы» успешные модели получения изменений (скажем, техника «изменения личностной истории», «изменение субмодальностей»). Используя рисунок как заякоренное пространство информации, с визуальной метафорой можно работать и в разных техниках и на разных логических уровнях: миссии, на уровне личностного своеобразия — создавать желаемый образ себя, избавляться от ограничивающих убеждений и создавать новые, работать со способностями, ценностями. Все это открывает новые возможности для терапии, дает новые инструменты для психотерапевтической работы, особенно в тех случаях, где осложнено «словесное» общение, а именно в работе с детьми, в работе с собой, в работе с информацией клиента, о которой ему трудно говорить.

Визуальная метафора в работе с детьми

Можете ли вы представить себе ребенка 6 лет (и даже старше), который вам точно расскажет о том, с чего начался его невроз — тик, заикание или почему ему трудно общаться со сверстниками. Как правило, и фильтр родительского внимания редко совпадает с тем, что на самом деле происходит в психической жизни ребенка, как он воспринимает события, происходящие вокруг него, в семье. Для того, чтобы терапия была эффективной, необходима хорошая диагностика, качественный сбор информации. Сделать это, напрямую задавая вопросы мета-модели, трудно или практически невозможно до тех пор, пока ребенок не научился устанавливать причинно-следственные отношения, анализировать. С помощью визуальной метафоры и фантазии-сюжета можно получить эту информацию в виде проекции психической жизни ребенка на плоскость рисунка, обозначить ее и уже используя рисунок, задавая вопросы, можно понять, как он воспринимает те или иные события. Используя рисунок и изображенных персонажей, мы переходим на метафорический язык и уже говорим не о ребенке и его проблемах,, а о жизни нарисованных персонажей. На стадии диагностики рисунок помогает увидеть — с чем, собственно, работаем. Можно дополнить эту информацию тем, что по этому поводу скажут нам взрослые, родители. Находим позитивные намерения и вторичные выгоды невроза или проблемного поведения. И переходим от диагностики к терапии, коррекции. И здесь можно использовать психодраму, игру в сказку, какие-то другие приемы. При точном попадании в карту ребенка-клиента, он отождествляется с героем, проживает какие-то события в его «шкуре», научается полезным навыкам и приобретает необходимые знания и умения.

Приведу случай из практики, когда я работала с семьей и поводом для обращения был лицевой тик у 6-летней девочки Кати. Тик начинался, когда девочке одевали шапку, чтобы вести ее в детский сад.. Я спросила какая у нее любимая сказка. Оказалось — «Волшебник Изумрудного города». Мы придумали с ней «волшебную» шапку (используя настоящую), одевая которую она могла превращаться в разных героев этой сказки — Элли, Тотошку, Дровосека, Льва, Страшилу…, и мы разыгрывали с ней сцены из этой сказки. Собрав ресурсы героев, переякорив, наконец, эту шапку, мы избавились от тика…. Но, через 10 дней мама и дочка пришли снова — у тика, как оказалось, была масса вторичных выгод. И нам предстояло собрать информацию об оставшихся. Мама и дочь по-разному воспринимали ситуацию, складывающуюся в семье, мама не могла найти других причин невроза. И тогда на помощь пришел рисунок. Я попросила девочку, на минуту закрыв глаза, представить себя цветком — розовым кустом. Потом спросила: « Какой ты — розовый куст, ты растешь в поле, огороде, в саду, на окне? Ты большой или маленький, розовый куст? Кто или что тебя окружает, кто ухаживает за тобой? С кем ты дружишь, розовый куст?» И она нарисовала розовым фломастером цветок, а рядом с ним — огромную зеленую елку, ветви которой тянулись к розе. А еще она нарисовала своего маленького друга в виде фиолетового цветка. «А что будет, если розовый цветок вырастет в большой, мощный розовый куст?», — спрашивала я. Девочка рисовала новый рисунок, но елка снова хищно тянула свои лапы на втором и третьем рисунке, а у девочки опять появлялся тик. Я спросила у мамы о том, кого напоминает ей эта елка. Мама, подумав, сказала — «Это похоже на мою сестру, которая все время «задирает» дочку, мы живем с ней вместе…». Необходимая информация была получена. Мы продолжили работу. С девочкой, с мамой, их взаимоотношениями с сестрой. (Мама смогла найти взаимопонимание с сестрой по этому поводу). А девочка нарисовала большой фиоолетовый цветок рядом с собой. И елка больше не была ей страшна. И так мы разбирались со всеми вторичными выгодами этого тика, которых было немало в этой непростой семье, состоящей, практически из трех семей, тесно живущих под одной крышей. Тик привлекал внимание к девочке и к ее стремлению «навести мосты между родственниками». По мере нашей работы его становилось все меньше. Окончательно он пропал, когда мама вместе с девочкой смогли жить отдельно от родственников и у девочки появились свои интересные занятия, новые друзья, школа.

Возможность использовать рисунок как язык общения с миром ребенка подсказал и еще один случай. Личная история Даши — девочки из семейного детского дома — к 12 годам была полна жизненных драм. В момент нашей встречи, когда девочка попала в хорошую приемную семью, ее жизнь постепенно начала налаживаться и все же прошлое давало о себе знать негативными эмоциями, ночными страхами. Я проводила коррекционные занятия вместе с другими детьми, мы, прорабатывая разные чувства, рисовали на темы наведенных (подсказанных) фантазий. Я попросила детей представить себя маленькой лодочкой, которая выходит в открытое море. «Она плывет себе по морю, море спокойно. Но вдруг начинает дуть ветер, он дует все сильнее, поднимаются волны, они становятся все больше, захлестывая и раскачивая лодочку, свистит ветер, грохочут молнии… Продолжи историю маленькой лодочки, нарисуй ее на листе бумаги…» Ассоциировавшись с попавшей в беду лодочкой, девочка нарисовала метафоричную историю своей жизни. На первом рисунке мы видим изображение лодки, причем как бы нарисованное рукой 4-5 летнего ребенка (возрастная регрессия?). Далее — сам шторм. Во время работы с рисунком я разговариваю с ребенком, задаю вопросы, а Даша рассказывает: «Маленькой лодочке было страшно и холодно, но в море появились добрые рыбы, которые стали толкать лодочку к берегу, тут и шторм начал затихать». Она смотрела на свою картинку (добрыми рыбами, вероятно были ее приемные родители — действительно удивительные люди — в ее настоящем). Но она продолжила и нарисовала еще одну картинку, радующую своими красками — большой корабль, на котором люди танцуют ламбаду. Это было ее желаемое будущее. Интуитивно ребенок искал логического окончания своих драм и начала новой счастливой жизни. И это стало для меня подсказкой к использованию рисунков в терапии. Ведь обозначив, осознав свой драматический путь, прожив его маленькой лодочкой еще раз, и создав позитивную картинку настоящего и будущего, ребенок фактически изменил субмодальности своего опыта —в настоящем и будущем.

Я привожу здесь фрагменты работы с визуальной метафорой. Безусловно, такая работа дает хорошие результаты, но важно помнить, что это лишь один из инструментов для получения изменений. Для того, чтобы жизнь Даши по-настоящему наладилась в ее новой семье, чтобы ребенок смог преодолеть травмирующие воспоминания прошлого, необходима большая системная работа, воспитание, любовь, поддержка взрослых — ее новых родителей и воспитателей.

Говоря о работе с детьми, хотелось бы отметить, что работа с рисунком — это хороший способ для групповой коррекционной работы. Приведу еще один пример. Предстояло работать с детьми, пришедшими во второй класс к новому учителю. И так сложилось — по вине или беде учителя — что у детей этого класса было в целом негативное отношение к школе, недоверие, страхи, пробелы в знаниях. Новый учитель обратился ко мне с просьбой помочь что-то сделать с этими как — будто «замороженными» детьми. И плюс к колоссальной работе учителя по возвращению доверия детей к школе, мы вместе с ними учились выражать свои чувства, писали «незаконченные предложения» (с набором «ресурсов») : «Мой самый лучший день в школе…», «Больше всего на свете я люблю…» и т.д. А также рисовали. Вот одно из занятий. В начале урока мы поговорили о том, что запомнилось им в первом классе — что понравилось и что не понравилось. Потом попросила нарисовать картинки. Очень диагностичными были эти рисунки — кто-то из ребят нарисовал класс, в котором были одни парты, без людей, кто-то — огромного учителя, повернутого спиной, и очень маленького — себя, как-то было дискомфортно от многих из них. Далее я попросила детей нарисовать то, что хотелось бы изменить им в своем отношении к школе. «Как бы хотелось тебе чувствовать себя в школе?» — такова была тема второго рисунка. Дети сосредоточенно работали. В конце урока, мы собрали «негативные» картинке в общую кучу и просто убрали их подальше. А из «позитивных» сделали выставку в классе. С помощью этого приема, мы отрефлексировали чувства, обозначили их. И нарисовали себе «счастливое школьное будущее», как в стишке: «Что нам стоит дом построить — нарисуем, будем жить!»

Визуальная метафора в работе с собой

Пожалуй, психотерапевтическая работа с собой — одна из самых трудных. Но необходимость в такой работе периодически возникает — мы анализируем происходящие с нами события, планируем, размышляем, ставим проблемы, решаем задачи. Не всегда «под рукой» хороший психотерапевт или не всегда мы к нему обращаемся. Используя визуальную метафору, можно решать такие задачи самому, обращаясь к своему подсознательному опыту.

Допустим, у вас завтра — ответственная встреча, и необходимо настроиться на нее, создать версию желаемого для вас будущего (которое во многом зависит от вашего состояния), иметь это состояние, провести важные переговоры, решить много важных дел. Накануне, когда никто и ничто не мешает, можно включить медитативную музыку — она необходима для создания особого раппорта со своей глубинной частью, и для отключения Критика, внутреннего диалога, внутренней «говорилки». Здесь, пожалуй, полезно «включать» собственного Мечтателя, и отправляться в доверительное путешествие навстречу своему бессознательному. Можно взять цветные карандаши, фломастеры или цветные гелиевые ручки и начать рисовать. Процесс похож на медитацию. Вы выбираете цвета, рисуете какие-то абстрактные линии, которые как- будто сама выводит рука, они соединяются в замысловатый рисунок, что-то заштриховываете. Есть какая-то логика в нарисованном, во время работы могут приходить какие-то мысли, им место на бумаге — добавляете цвет или линии в рисунок — мысль превращается в знак. Потом смотрите на все это со стороны. И если вам нравится ваш рисунок (Саша Любимов называет его «сюром» — наверное, от «сюрреализма»), нравится метафора вашего желаемого состояния — и, соответственно желаемого развития событий, то можете «соединиться» с ним, буквально интериоризировать, взять его вовнутрь. Если не нравится (проверка на экологию) — можно отставить в сторону, перерисовать. Такая работа позволяет создавать реальность будущего, обозначать его, а, находясь в настоящем, «двигаться уже по знакомой территории», глубже проживая реальность. Рисунок становится еще и визуальным якорем.

Если не хватает собственных сил или ресурсов, их можно нарисовать, а, следовательно, иметь к ним доступ — так появится картинка «поток любви, счастья», «ресурсы Вселенной», «здоровье» или что-то, что хотелось бы добавить в собственную жизнь.

Полезность работы с визуальной метафорой заключается и в том, что она предоставляет возможность для выражения негативных чувств в социально приемлемой манере и освобождения от них (это упражнения типа «Нарисуй свой страх, гнев», «Нарисуй свои отрицательные эмоции»). Это способ безопасной разрядки. Подсознательные конфликты и внутренние переживания легче выражаются с помощью зрительных образов, чем, вербально, т.к. нет сознательной цензуры.

Визуальная метафора в случае, если человек не хочет о чем-либо говорить или не может нечто выразить словами

В этих случаях легче нарисовать, а потом обсуждать нарисованное. Всегда ли человек, запрашивающий психотерапевтическую помощь, готов до конца откровенно рассказывать вам о своих «скелетах в шкафу»? Или он не может точно описать, что с ним происходит. В этих случаях можно работать без содержания. Просим человека нарисовать проблему, а потом уже ее описать.

Скажем, если у клиента проблемное отношение к кому-либо или чему-либо, можно попросить его нарисовать это «отношение»(с помощью абстрактных линий, штрихов) — как это сейчас, в настоящем. Затем рисуем «желаемое отношение». Далее, если желаемая картинка нравится, не вызывает внутреннего напряжения (проверка на экологию), то мы просим клиента «заякорить» ее, буквально поместить в тело этот ресурс. О том, что делать с «проблемной» картинкой лучше спросить у клиента — в нее вложена часть «территории»его карты и его выбор — что с ней делать —убрать в дальний ящик стола, порвать на кусочки, сжечь… Желаемую картинку лучше иметь в зоне видимости (повесить на стенку, положить в записную книжку). Эти действия также носят метафорический характер и должны приниматься внутренней экологией.

Визуальная метафора, как экономичный (с точки зрения затрат времени и сил) способ работы с клиентом, добавляющий разнообразие в инструменты психотерапевтической работы

Подобно тому, как в математике, мы целое математическое выражение, состоящее из большого количества знаков, можем принять за некий Х, также большой объем информации, который мы имеем, работая с собой или с клиентом, мы можем обозначить метафорой рисунка. Количество единиц информации, которое можно одновременно воспринять, составляет 7±2. Решая задачи с помощью визуальной метафоры, мы можем большой информативный объем «укладывать» в 7±2. Мы выигрываем силы и время за счет приема аналогий, плюс использование самой быстрой репрезентативной системы — визуальной, с помощью которой (субмодальности) мы кодируем информацию. И далее происходит следующее: человек рисует, потом что-то меняет в рисунке, потом меняется сам.

Работая с одной клиенткой в течение какого-то времени по поводу ее проблемных отношений в семье и убеждений о невозможности что-либо изменить, в один из сеансов, я попросила ее «нарисовать жизнь семьи в виде предметов или животных или растений, назвать их». — «Но я не умею рисовать.»- « Попробуй представить себя художником — примитивистом или абстракционистом…» Во время ее работы можно было наблюдать, как много она вкладывает в этот рисунок, как сосредоточенно вырисовывает животных, выражая эмоции и отношение к персонажам — в рисунок. Затем я предложила ей нарисовать картинку на тему « Какой бы я хотела видеть свою жизнь, семью?» Она снова задумалась и сказала: «Я хочу, чтобы все было по-другому…» и начала рисовать другую картинку «семейки животных». После окончания работы я спросила: «Ты уверена, тебе все здесь нравится, оптимально ли это для тебя и твоего окружения?» — «Да, я уверена, теперь я знаю как мне надо жить и действовать» Второй рисунок символизировал ее новую, самостоятельную жизнь — желание, осуществление которого она не могла себе позволить до нашей совместной работы. И работа с рисунками стала «последней соломинкой, переломившей спину верблюда», по-настоящему изменившей ее убеждения по поводу взаимоотношений с близкими.

В работе многих тренеров можно видеть работу с визуальной метафорой. В семинаре Роберта Дилтса по системному мышлению, проходившему в Московском Центре НЛП, было одно замечательное упражнение. В «пятерках» человек рассказывал о своем проблемном пространстве, и каждый участник группы должен был изобразить метафорически (т.е. с использованием изображений предметов, явлений природы, животных и т.д.) свое понимание проблемы. В результате человек получал несколько карт — визуальных метафор своего проблемного пространства, что помогало ему более многомерно его осознать (и завершить ТОТЕ осознания самой проблемы — очертить ее границы, сформулировать, увидеть целиком). И используя эти же карты по аналогии, выбрать оптимальное решение метафорически, а затем и в переводе на собственную реальность.

* * *

Мой интерес к визуальной метафоре был подчерпнут из различных семинаров, в основном — в Московском Центре НЛП, группе Интегральной графики Саши Любимова, в совместной работе с гештальттерапевтом Маргарет О`Брайен (Англия) в Китежском семейном детском доме, книги Вайолетт Оклендер («Окна в мир ребенка», из собственной «правополушарности», из собственного психотерапевтического опыта, и из любви к искусству. Я работала с детьми, проводила проективную рисуночную диагностику в школе («Рисунок семьи», «Несуществующее животное»и т.д.), многократно наблюдала поразительную связь между рисунком и реальной жизнью ребенка. Дети хорошо владеют языком рисунка, метафоры, для них рисовать — естественно, редко кто из них скажет, что не умеет рисовать, нет внутренней цензуры — пожалуй, тем и удивителен мир детского рисунка, что, присмотревшись повнимательнее, мы сможем прочесть по нему чувства и состояние ребенка, его радости, интересы, трудности. Например, «рисунок семьи» дает настолько точную информации о структуре семьи и эмоциональной жизни ребенка, что в процессе сбора информации остается лишь уточнять увиденное. Он выделяет значимых членов семьи, старательно прорисовывая детали или выделяя их размером, у тех, к кому испытывает неприязнь, будет лишь символический контур и т.д. Дружную семью дети рисуют, построив всех в ряд или круг, и взявшись за руки, а семью, где каждый сам по себе — в комнате с перегородками. Почти всех мам — у кухонной плиты… Как правило у каждого «художника» свой стиль — с повторяющимися закономерностями — из рисунка в рисунок. Присмотревшись к рисункам и немного понаблюдав за ребенком в процессе работы, можно достаточно точно определить его мета-программный профиль (ценности, фокус сравнений, ассоциация-диссоциация, размер разбивки, позиции восприятия, мотивация, референция, время). Это также можно использовать в работе, — например, в более точной подстройке и ведении.

Подводя некоторые итоги по затронутой теме (она всего лишь затронута, на самом деле — «черепах в ней — до самого верха и до самого низа…»), можно сказать, что проблема (пока она не переведена в стадию задачи) всегда находится в том месте, где есть незавершенность каких-то процессов; нет целостного восприятия, не завершен гештальт — как скажут гештальт-психологи. Или в переводе на язык НЛП — не завершен ТОТЕ процесса. Как правило, именно в этот период к консультантам и обращаются люди. Им необходимо что-то завершить, до- понять, до- думать, осознать. И изменения во внутренней психической жизни человека происходят, а,соответственно, и меняется что-то в его реальной жизни тогда, когда завершены «открытые ТОТЕ». Касается ли это планирования его будущего, осмысления настоящего или завершения процессов в прошлом. Работа с визуальной метафорой позволяет обозначать незавершенные внутренние процессы, буквально видеть их, осознавать и доводить до логического завершения. Что, безусловно, ценно для психотерапии. И, помимо этого, использование визуальной метафоры способствует возникновению чувства внутреннего порядка вследствие необходимой организации формы и цвета. Усиливается ощущение собственной личностной ценности. А в качестве дополнительного положительного эффекта — получение удовольствия от созданного произведения…

Ирина Мягкова



Обращение к авторам и издательствам:
Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации "Об авторском и смежных правах" (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на книги принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.


Звоните: (495) 507-8793




Наши филиалы




Наша рассылка


Подписаться